Офицер в раздумье молчал.
В это время раздался страшный лай, и прежде чем Николь мог задержать пса, тот ринулся вперед и в несколько прыжков исчез в шотте.
— Назад, Куп-а-Кер, назад! — кричал старший вахмистр в сильной тревоге.
Но собака исчезла в темноте, либо не расслышав, либо не желая слушаться хозяина.
Быть может, пес ринулся по следам Мезаки? Николь не мог требовать того же от своего коня, совершенно выбившегося из сил, как и все остальные кони. Тогда только лейтенанту Вильетту пришла мысль — не произошло ли какое-нибудь несчастье, не угрожала ли какая-нибудь опасность капитану Ардигану, инженеру и оставшимся в Голеа нижним чинам? Исчезновение араба делало возможным всяческие предположения. Не пришлось ли отряду иметь дело с предателем, как не переставал утверждать это Николь?
— В лагерь, и как можно скорее! — скомандовал лейтенант Вильетт.
Гроза продолжала бушевать, хотя ветер несколько стих. Не перестававший ливень образовывал глубокие и многочисленные рытвины. Хотя солнце только что зашло, темень была как в самую глубокую ночь. В отсутствие огней трудно было распознать направление, где был лагерь. А между тем инженер не преминул бы принять эту меру предосторожности, чтобы указать путь возвращающимся, тем более что в лагере не было недостатка в горючем материале. Невзирая на ветер и дождь, всегда можно было бы поддерживать костер, пламя которого не могло оставаться незамеченным на небольшом расстоянии, а отряд никак не мот быть от лагеря далее чем на полкилометра.
Все это вызвало большие опасения у лейтенанта Вильетта, опасения, которые разделял и старший вахмистр и с которыми он в нескольких словах поделился с офицером.
— Вперед! — ответил последний. — И помоги нам Господь прийти еще вовремя!
Выбранное сначала направление оказалось не совсем правильным. Отряду удалось добраться до шотта, но он слишком взял влево. Пришлось вернуться к востоку по северному берегу. К оконечности Мельрира добрались лишь к половине девятого вечера.
Невзирая не беспрестанные окрики спахисов для предупреждения о возвращении их в лагерь, никто не показывался им навстречу.
Несколько минут спустя лейтенант добрался до прогалины, на которой помещался обоз и были разбиты палатки.
Никого не было там, ни Шаллера, ни капитана, ни унтер-офицера, а также ни одного из оставленных с ними нижних чинов. Звали, стреляли из ружей. Никакого ответа не было получено. Зажгли несколько смолистых веток, и тусклый свет их слегка осветил темень вокруг.
Палатки были все сняты. Что же касается повозок, то пришлось убедиться в том, что они были разграблены и приведены в негодность. Исчезли все мулы с повозок, кони капитана Ардигана и его спутников. Итак, было произведено нападение на лагерь, и несомненно, что Мезаки был подослан для того лишь, чтобы увести лейтенанта Вильетта и спахисов по направлению к Гизебу, и облегчить задачу остальным членам шайки.
Само собой разумеется, чтоб араб уже не вернулся. Что же касается собаки, то тщетно старший вахмистр звал ее. Прошла ночь, а пес так и не возвратился в лагерь.
Глава двенадцатая. ЧТО ПРОИЗОШЛО?
После того как лейтенант Вильетт с небольшим отрядом ушли к оазису Гизеб, инженер приступил к устройству лагеря, рассчитанного на более или менее продолжительный срок. Никому не приходило в голову подозревать Мезаки, никто не сомневался в том, что вечером того же дня Пуантар появится в лагере и приведет хоть часть рабочих. В лагере же кроме Шаллера и капитана Ардигана оставалось всего десять человек: унтер-офицер Писташ, Франсуа, четверо спахисов и двое обозных проводников. Все принялись разбивать лагерь у опушки оазиса по соседству с верфью. Там были установлены повозки. Выгрузили весь лагерный багаж и разбили в обычном порядке палатки. Что же касается коней, то для них проводники и спахисы отыскали пастбище с обильным подножным кормом. Запас съестных припасов обеспечивал отряд еще на несколько дней. Кроме того, весьма вероятным представлялось предположение, что Пуантар, его десятники и рабочие явятся, прихватив всего для них необходимого в достаточном количестве. Рассчитывали также на помощь со стороны ближайших поселений: Нефты, Тозера, Ла-Гаммы.
Так как существенно важно было с первого же дня обеспечить правильное возобновление запаса съестных припасов, то по взаимному соглашению инженер и капитан Ардиган решили послать людей в Нефту и Тозер. Выбор их пал на двух обозных проводников, превосходно знакомых с дорогой, по которой им часто приходилось ходить вместе с караванами. Это были двое уроженцев Туниса, которым можно было доверять. Выступив на следующий же день с рассветом на собственных конях, эти люди могли без затруднений добраться до селения, из которого несколько дней спустя мог прибыть транспорт со съестными припасами. Предполагалось вручить им два письма, первое от инженера одному из старших администраторов Общества, второе — от капитана Ардигана коменданту Тозера.
После утреннего завтрака в палатке, раскинутой под сенью деревьев на опушке оазиса, Шаллер обратился к капитану со следующими словами:
— А теперь предоставим, дорогой Ардиган, Писташу, Франсуа и спахисам заканчивать устройство лагеря. Я хотел бы более подробно уяснить себе, какие предстоят восстановительные работы на этой последней части канала.
Он прошелся по всему участку и осмотрел разрушения. Затем сказал капитану Ардигану:
— Туземцы нагрянули сюда в большом числе, и теперь мне понятно, почему Пуантар и его артель не в состоянии были оказать им сопротивление.
— Недостаточно было, однако, чтобы сюда явилось значительное число арабов, туарегов или иных разбойников. Хотелось бы знать, каким образом удалось им, прогнав отсюда рабочих, произвести такие разрушения. Ведь на все это должно было потребоваться гораздо больше времени, чем уверял нас Мезаки.
— На это могу дать следующее объяснение, — возразил Шаллер. — Ведь тут не приходилось рыть, а только заваливать и обрушивать откосы в русло канала. Приходилось иметь дело исключительно с одним лишь песком. Они пустили в дело оставленные при бегстве рабочих орудия, а также и те, быть может, которые были когда-то им самим выданы. И тогда вся разрушительная работа оказалась более легкой.
— Вы полагаете, значит, — сказал капитан Ардиган, — что на это могло быть достаточно каких-нибудь двух суток?..
— Да, думаю, что больше не потребовалось, и равным образом рассчитываю, что не понадобится более двух недель, чтобы закончить все исправления.
— Отлично, — заметил капитан. — Однако, я думаю, необходимо принять решение охранять канал до полного обводнения обоих шоттов, как в этой части большого шотта, вплоть до Мельрира, так и в остальных местах. То, что произошло здесь, может повториться и в другом месте. Население в Джериде, в особенности кочевое, сильно возбуждено постоянной проповедью против создания внутреннего моря, а потому всегда возможны нападения. Необходимо предупредить заблаговременно военные власти. Нетрудно будет организовать надежную охрану и обеспечить продолжение работ с помощью гарнизонов Бискры, Нефты, Тозера и Габеса.
